«Я уйдуи «Салют» закончится». Откровенное интервью Александра Щеглова о белгородском футболе

Главный редактор «Белгород №1» Владимир Корнев пообщался с генеральным директором футбольного клуба «Салют» Александром Щегловым о том, что ждёт команду — и ждёт ли вообще.

Предприниматель рассказал, что о трудной ситуации думает губернатор, почему футболисты получают по 12 тысяч рублей в месяц и как заставить платить за команду обычных людей, которые сейчас не хотят смотреть на неё бесплатно.

Image for post
Image for post

— В Белгородской области нет суперпобедной истории футбола. Но всегда в истории «Салюта» были какие-то моменты, за которыми цеплялся взгляд болельщика. То команда действительно зрелищно играла и выходила в высшие лиги, то был тренер Ташуев, на которого было просто приятно смотреть, то легионеры приезжали, даже колумбийские. А сейчас какой-то период безысходности. Я хотел бы поговорить с вами о причинах этого и перспективах команды, если они вообще есть.

— Согласен с вами, что в части футбола Белгородской области особенно нечем похвастаться. Пусть меня простят все наши футболисты, но Белгорода нет на футбольной карте страны.

Есть Беленов, который достойно выступает, был Городов, Поляков, Рыжиков — не знаю, почему, но вратарей мы много дали стране, а вот полевых игроков… Не буду даже фамилии перечислять. Звёздная только одна — Кокорин, и то отчасти его можно назвать воспитанником белгородского футбола.

На основании этого можно сказать, что в Белгороде большого футбола не было никогда. У меня есть мнение, что все начинается с детского футбола. Но это типичная проблема для России.

Футбольные регионы в России появлялись благодаря каким-то личностям. Сильную академию в свое время открыл Коноплев, сегодня интересно работает академия в Чертаново. Я когда познакомился с ребятами, которые возглавляют Чертаново, увидел, что люди живут этим. Но убери оттуда двух лидеров — и не будет результатов. Закончится история в один момент. Хотя они молодцы, почти вышли в премьер-лигу со своими воспитанниками, но коронавирус им помешал.

Вы правы: сегодня зацепиться особо болельщику не за что. Важно то, что и я, и тренеры это понимаем. И даём трезвую оценку положению, которое сейчас есть. Как в профессиональном футболе, так и в футболе в целом в области.

Единственное, что у нас сейчас есть, за что можно было бы зацепиться — спортивная академия в городе Шебекино, но и та, к сожалению, уже не чисто футбольная. Там наметилась динамика чуть не в том направлении. Сократили немного футбольную часть и добавили туда боксёров.

— Из-за денег?

— Наверное, кто-то посчитал, что почему только футбол там [присутствует]… Хотя это могло стать той отправной точкой, благодаря которой мы могли бы получать результаты.

Деятельность футбольного клуба сегодня опирается на воспитанников академии. И я не могу сказать, что работа футбольной академии блестящая, «отлично» я бы не поставил, но три, четыре, пять футболистов мы себе набираем каждый год.

Мне кажется, футбол в глазах власти себя дискредитировал. Вы с этого начали: были моменты, когда у клуба был хороший бюджет, мы могли позволить себе легионеров, были игры, когда мы хорошо выступали и обыгрывали даже московское «Динамо» — конечно, всё это болельщиков привлекало. Но вместо поставленной задачи губернатором выйти в премьер-лигу и добраться до Лиги Европы УЕФА, мы оказались дивизионом ниже.

Я не хочу оценивать работу своих предыдущих коллег, это не моё дело, но я бы мечтал, чтобы мне поставили интересную амбициозную задачу, которую нужно было бы решить. Сегодня мы решаем другую задачу — выживания.

Чемпионат закончился, мы заняли четвёртое место. Само место неплохое, но особо радоваться нечему. Главная наша задача — развивать молодых ребят, чтобы они играли в высших дивизионах. чтобы не один Кокорин играл в премьер-лиге, а 10–15 наших ребят. Так можно прославить Белгород, сделать регион заметным для футбольных функционеров. Но денег нет, с финансированием очень тяжело. А когда нет спокойствия в финансовом вопросе, сложно выстраивать систему. Сложно объяснять ветеранам, которым приходится тянуть команду, почему их зарплата ниже, чем, наверное, должна была быть.

— Смотрите, вы сейчас произнесли слова, которые говорили в начале 2018 года, слово в слово про дискредитацию футбола в глазах губернатора. Получается, что за два года под вашим руководством не сделано ничего?

— Давайте я расскажу, что сделано.

— Давайте.

— Ну, наверное, самое главное… Это не заслуга, но что можно было бы занести себе в актив, это то, что клуб остался. В тот момент, когда меня назначили генеральным директором, решался вопрос о том, нужен ли вообще профессиональный футбольный клуб городу и области. Или можно было бы без него обойтись.

— То есть вам сказали быть таким капитаном тонущего корабля?

— Никто не говорил. Можно сказать, что я сам вызвался на тонущий корабль. Сложилась такая ситуация, что завод «Энергомаш» сказал, что их миссия закончилась, а никого из желающих встать на их место не оказалось. Я вызвался и сказал, что готов серьёзно сократить бюджет команды, но сделать так, чтобы она осталась. И на маленьком бюджете пытаться достойно выступать.

— То есть вы предложили свои управленческие компетенции? Просто многие подумали, что тогда вы предложили свой кошелёк.

— Нет, я дал добро, что если будет собрана команда спонсоров, то я буду одним из спонсоров и менеджером одновременно. Вот на что я давал согласие.

— Я знаю, что сложилась команда спонсоров изначально…

— Не сложилась. Изначально были предприняты усилия, но всё потом пошло по другому направлению. Сейчас мы существуем благодаря власти и их усилиям, худо-бедно они нам дают финансирование, но это минимальный минимум, абсолютный, я бы сказал. Мы себе не можем позволить даже транспортные средства, сократили количество персонала до минимума. У молодых игроков зарплата 12,5 тысяч. Тот минимум, который разрешён законодательством.

Я им объясняю: вы здесь не для того, чтобы деньги зарабатывать. И вы, и мы хотим, чтобы вы раскрылись и пошли играть туда, где есть деньги. Мы хотим помочь проявить себя, реализовать, чтобы они могли идти дальше. И есть результаты: несколько человек ушли на повышение, это приятно.

Image for post
Image for post

— Вы говорите про абсолютный минимум, который дают власти. Это сколько?

— В 2019 году это было 36 миллионов, если я не ошибаюсь.

— А по-хорошему сколько нужно?

— По-хорошему хотелось бы проводить какие-то сборы минимальные, то есть миллионов до 40…

— Нет, я про то, какой бы бюджет позволял бы ставить задачи на выход в дивизион выше.

— 50 миллионов.

— И что, область не может себе этого позволить?

— Выйти-то можно, но вот уже в ФНЛ бюджет совсем другой. Чтобы выходить, нужно понимать, каким будет бюджет следующего года. Курск не смог остаться в ФНЛ с бюджетом в 300 миллионов. Хотя «Чертаново», мы вот с ними беседовали, у них там порядка 230 миллионов, и они боролись за максимальные места.

— Есть в нашем футболе функционер Виктор Прохоров, который занимал руководящие должности в «Салюте» в начале нулевых. Он говорил, что в своё время он приходил к Головину, бывшему главному финансисту области и тогдашнему президенту клуба, и он уже тогда говорил, что на футбол денег нет. Я к тому, что ведь далеко не сейчас встал вопрос о том, как футбол выглядит в глазах губернатора.

— Виктор Александрович Прохоров руководил клубом в самые сладкие и жирные времена, при его президентстве у нас были самые большие бюджеты.

— И даже тогда он говорил, что на футбол нет денег.

— Нет, опять же, он мог прийти на минимальном бюджете, пройти через многое, но я не знаю, как он работал, не хочу об этом разговаривать, обсуждать его президентскую деятельность.

— Я не прошу разговаривать о нём. Я говорю, что «на футбол денег нет» — эта фраза звучала уже тогда. И условный Шипулин и Головин параллельно заходили в главный кабинет. И одному давалось, а второму нет.

— Наверняка так и было. Насколько я знаю, Евгений Степанович Савченко ещё в 90-е годы выбрал визитной спортивной карточкой области волейбол. И это решение себя оправдало. Белгород на какое-то время прочно обосновался волейбольной столицей России. И до сих пор у нас такой бренд. А футбол — более дорогой вид спорта. Чтобы стать футбольной столицей России…

— Так в этом и основной вопрос. Постоянно говорится о каких-то мифических премьер-лигах, о ещё более мифической Лиге Европы [как задаче для команды]. Но речь идёт, как вы говорите, о существовании. Тогда зачем такие красивые слова?

— Один раз, насколько я знаю, Евгений Степанович публично поставил задачу выхода в Премьер-лигу. И вместо того, чтобы начать поступательно двигаться туда, мы двинулись в другую сторону.

— Кто виноват?

— Не ко мне вопрос.

— Мы остановились на том, что вы можете занести себе в актив, пока управляете командой.

— Первое — спасли футбольный клуб. У нас оставалось три недели до старта чемпионата, а у нас нет [на тот момент] ни одного футболиста, ни одного тренера, ни одного мяча. Спортивная часть была равна нулю.

Но надо отдать должное, что в клубе были люди, которые давно работали и знали, как устроен футбольный мир. Конечно в первое время я опирался на них в хозяйственной части. И привёл с собой команду тренеров, которые два года работают по спортивной части. Я обещал всем, что мы делать ставку на атакующий футбол, для меня лучше 4:4, чем 1:0. С тех пор ничего не изменилось.

Но, к сожалению, зачастую такой футбол не вижу ни я, ни болельщики, потому что на самом деле это сложная задача. Побежать вперёд и получить четыре — несложно, а вот забить четыре — это то, над чем нужно работать. И мы работаем, жаль, пока не очень успешно.

Хотелось бы конечно получать в команду футболистов, которые лучше оснащены технически. А так зачастую приходится работать над тем, что молодой человек уже должен был получить в спортивной школе. Большие пробелы в технической оснащенности, иногда физическая готовность отсутствует. Спасибо хочу сказать ветеранам — на них держится клуб. Некоторые уже закончили с футболом, некоторые ещё хотят поиграть.

— Что сейчас вообще будет? Вы остаётесь на посту руководителя?

— Я остаюсь.

— Это ваше желание? Или попросили остаться?

— Меня никто не просит уйти, а мне интересно остаться. Интересно, чтобы команда этих футболистов и тренеров реализовала тот проект, который был задуман.

— Но без денег это невозможно.

— Без денег, конечно, ничего невозможно. Но если бы мне сказали «Вот тебе 50 миллионов рублей» и ничего не требовали, мне было бы не интересно. Выйти просто деньгами в ФНЛ — не сложно. Тебе дают 50–60 миллионов, говорят работать, эта задача решаемая. Здесь не надо проявлять никакого креатива: ты берёшь опытных ребят лет по 28–30, которые в футбольном расцвете сил, и решаешь эту задачу.

А вот сделать это так, как «Чертаново»: отобрать ребят 17-летних, два года поиграть и с ними выйти, на минимальном бюджете, и продолжать этим костяком играть — это интересно.

— Так вы же сами говорите: ребята поиграют год, и им нужно уходить в другой клуб за деньгами.

— Ну так если будем выше подниматься… В одном из разговоров мне Евгений Степанович сказал, что в принципе «если вы выйдете наверх, своими молодыми ребятами, то я не возражаю».

— То тогда что? Будет больше поддержки?

— Он допустил эту возможность, скажем так. Конечно, сегодня я понимаю, что финансирование для ФНЛ в ближайшее время нам вряд ли дадут.

— Просто если вопрос был бы только в том, что если выйти дальше, то будет поддержка, эти 15 миллионов в Белгородской области нашлись бы за один день.

— Думаю, что да.

— Кроме того, что у вас скромные условия, иногда возникают неприятные истории с уходом игроков. Недавно был материал на «БелПрессе» про то, как два игрока, Ямлиханов и Шахназаров, очень нелестно высказались о том, как с ними прощались.

В частности, Шахназаров рассказал про то, что он получил травму, и клуб четыре месяца просто ничего не делал, не помогал никак, а вы отпустили его без прощания, просто отдав трудовую книжку. А Ямлиханов заявил, что, по его мнению, клуб никому не нужен в Белгородской области. Что вы можете сказать по этому поводу?

— Если внимательно читать слова ребят, там нет сплошного негатива. Эти случаи я бы разделил, у каждого футболиста своя история.

Артур Шахназаров в 2018 году закрыл нам одну из позиций, играл очень стабильно, и как к игроку у меня нет никаких вопросов. Мы его брали на небольшие деньги, и потом, когда я увидел, что он показывает хороший футбол, я сам инициировал увеличение его заработной платы.

Потом он получает зимой эту травму. Ему 34 года. А у клуба нет никакого понимания о деньгах.

— Что вы имеете ввиду?

— Нет денег, вообще нет денег. По-хорошему и ему надо понять: ну за что тебе цепляться? Он сказал, что никуда не поедет, возраст уже. А здесь нет денег. Но он продолжал настаивать на операции, я ему занял деньги, свои личные. Он делает эту операцию. Затем заканчивается сезон, приходит спортивный директор Старков, и говорит: «Давайте продлим с Шахназаровым контракт». Я отвечаю: «Он не будет играть, у нас нет денег, чтобы платить зарплату тем, кто играть не может».

Старков предложил уменьшить самому себе зарплату в пользу Шахназарова, чтобы тот был в команде, восстановился и продолжил играть. На таких условиях мы его подписали ещё на год. Он не сыграл ни минуты больше, но получал в клубе зарплату полтора года, не играя. И после этого он говорит, что с ним плохо попрощались.

— А клуб не мог с ним расстаться раньше? Зачем полтора года платить зарплату?

— Я же вам и рассказал, как это было. Потому что он получил травму у нас, потому что у Старкова были какие-то отношения с ним, он его приглашал, и, по большому счёту, свои деньги ему отдавал. И в конце концов Шахназаров говорит, что плохо с ним обошлись. В чём? В том, что я лично сцену не организовал, не позвал журналистов, руку ему не пожал? Мы опубликовали посты во всех соцсетях, сказали спасибо Артуру за его карьеру.

Image for post
Image for post
Иллюстрация из паблика «Салюта»

Мы ему раньше говорили, зачем эти усилия? В таком возрасте, тяжелейшая травма. Зачем? Он говорил, что хочет играть. В итоге и не играл, и всё вот так получилось.

— Исходя из этого: если другой игрок получит травму, клуб сейчас не в состоянии оплатить ему лечение?

— Как не в состоянии? Конечно, оплачиваем. Думаете, у нас никто не травмируется? Травмируются, и лечим мы, насколько это возможно. Но операции, это… Как вам сказать… Есть законы футбольные, которые написаны клубами с миллиардными бюджетами, сотнями миллионов рублей. А мы балансируем между любительским футболом и профессиональным.

Как в разных семьях: кто-то покупает дизайнерские вещи, а кто-то думает джинсы новые купить, потому что старые порвались, или с семьёй к бабушке в деревню съездить на эти деньги. То же самое и у нас. Это же не 20-летний парень.

Вот у нас есть Гордеев Кирилл, молодой перспективный парень. Замучали травмы. О ком мы должны думать? Человек живёт футболом, молодой игрок, 20 лет, а причину найти не можем. И Артур, который уже прожил футбольную жизнь, но хотел играть. У нас же были предложения, чтобы оставить его работать в клубе, в спортивном департаменте.

— Он в тренеры ушёл, как я понимаю, сейчас.

— Он ушёл, хотя у нас были предложения, он сам от них отказался.

— Вот вы предлагали ему работу, а Виктор Прохоров, которого я уже упомянул, рассказал про то, что как-то подходил к вам и предложил абсолютно безвозмездно помощь, но вы отказались.

— Без комментариев.

— Конкретно про него?

— Ну какую помощь он может оказать?

— Я не знаю.

— Он был менеджером, когда у клуба были большие деньги. Я не знаю, какую помощь [он может оказать]. Чем вы мне поможете? Где найти деньги? Я с удовольствием его выслушаю.

— По Ямлиханову…

— Ямлиханов хороший парень, труженик, ему 27 лет, он сам из другого города. Мы ему благодарны за то, что он сделал для клуба. Но контракт закончился, и мы решили освободить эту позицию под местных молодых ребят.

— Местные молодые ребята — это же как раз была концепция «Энергомаша».

— Нет, у них была концепция «только местные». Как раз у них была возможность собрать всех белгородцев, где-либо играющих. У них всё-таки с деньгами была получше история. От нас многие белгородцы разъехались, потому что за эти деньги не готовы выступать.

— Вы сказали, что компетенции Прохорова устарели, давайте поговорим про ваши тогда.

Вы говорили, что программа клуба — брать молодых ребят, развивать их и продавать в клубы выше. Правильно ли я понимаю, что программа не особо успешно сейчас выполняется?

— На поток мы это не поставили. Единичные случаи есть: Агеев уже во второй клуб ФНЛ поехал в аренду, сейчас в «Текстильщике», Переверзев уехал от нас в «Армавир», Чунихин будет выступать в «Велесе», Черкес в Премьер-лиге дебютировал в этом сезоне!

— По поводу Старкова клуб публично не озвучивал ничего. Вас не смущает, что командой руководит человек, у которого два уголовных дела, по одному из которых он признан виновным?

— Ситуация закончилась, слава богу. Не вижу никаких проблем, что футбольной, спортивной частью клуба руководит человек, у которого есть отрицательный опыт в бизнесе. Я считаю, что то, что произошло с его бизнес-проектом, в результате которого была эта вся история — просто типичный хозяйственный спор двух субъектов. Который, по моему мнению, вообще должен решаться не в уголовном поле, а хозяйственном. То есть арбитражный суд должен был определить, кто кого обманул, кто кому сколько должен и так далее.

Вопрос закрыт, они разошлись, потерпевшая сторона удовлетворена решением. Да, у Старкова оказался неудачный опыт в бизнесе, но на спортивную часть это вообще никак не влияет. Хотя сама по себе история, конечно, неприятная.

— То есть тень это никак не отбрасывает на клуб? Что главный человек, тренер главной футбольной команды Белгородской области…

— Спортивный директор.

— Де-факто он тренер и руководит командой. С уголовными делами и признаёт свою вину.

— Уже есть решение суда. Человек оказался виновен, что они неправильно поделили своё участие в бизнесе. Суд решил, что вот так правильно. Старков рассчитался с потерпевшей стороной. Они не могли договориться: один говорит «я прав», другой, что он прав. Там была каша, одно дело, второе. Вы же понимаете, что такими уголовными делами люди зачастую решают свои вопросы.

— Репутационно не теряет от этого клуб?

— История неприятная, и лучше бы её не было, конечно.

Вадим Старков и Александр Щеглов

— Вы не так давно делились идеей, (видимо, когда с финансированием стало совсем всё плохо), чтобы команда содержалась не за деньги бизнеса, не за деньги власти, а за деньги людей.

— Классная идея.

— И что, есть первые энтузиасты?

— Мы пока не приступили к её реализации, но я бы очень хотел.

— А за что платить, если у нас такой клуб, как сейчас?

— Считайте: у нас 15 домашних матчей, по 200 рублей за матч, всего 3 000 рублей в год. Если 10 тысяч болельщиков заплатят эти 3 000 рублей, мы получим 30 миллионов рублей. И мы не будет зависеть ни от кого. И если у нас удастся у власти получить дотацию, мы будем футбольным клубом, который не зависит ни от кого, ни от того, кто находится в губернаторском кресле, кто мэр или кто отвечает за спорт в регионе.

Далее выборы президента клуба: берёт Щеглов — и выходит со своей программой. «Я занимаюсь 25 лет предпринимательством, родился в Белгороде, хочу попробовать реализовать себя как спортивный менеджер. Вот у меня есть Старков, спортивный директор, у него главный тренер — В. П. Кулаев. Основное направление: брать детей из академии, развивать, дорабатывать, продавать их и играть в такой-то футбол».

Выходит Корнев: «А у меня другая программа. Я приглашаю [Курбана] Бердыева, он как раз без работы, вот от него письмо, что он готов приехать, вот письмо от губернатора, и я вывожу клуб в Премьер-лигу».

И 10 тысяч белгородцев голосуют. Кто-то верит одному, кто-то другому, выбирают президента и судьбу клуба. Смотрят потом: не приехал к Корневу Бердыев, инициировали новые выборы, поменяли на Иванова, пошли с ним дальше. Болельщики сами решают судьбу клуба.

200 рублей за матч — это много? Если ты знаешь всех игроков, у тебя своё именное место закреплено на стадионе… Я когда первый раз на «Камп Ноу» попал, огромный стадион, места высоко под крышей, смотрим, матч начался, людей нет: мы тихонечко перешли [на другое место], сели, а меня стучит спине дедушка, говорит: «Он придёт, уходи». Понимаете? Они годами на свои места ходят.

— Это классная идея, мне тоже нравится. Но мы начали с чего? Болельщику не за что зацепиться. Более того, когда клуб официально говорит, что нет задачи выйти вверх, а есть задача играть, то у болельщиков возникает резонный вопрос: подождите, если мы играем не на 20 побед, а на 10, чтобы ни в коем случае не выйти вверх, ведь там 300 миллионов нужно на бюджет, а у нас их нет, то как реализовывать идею?

— Правильный вопрос.

Выступает президент, говорит:«У нас подобрался хороший коллектив. Если мы увеличим годовой взнос с трёх тысяч рублей до тридцати, то мы получим не 30 миллионов рублей бюджета, а 300. И я вывожу команду вверх». Сами болельщики решают свою судьбу.

Что такое 10 тысяч человек? Это же спорт №1. Область — полтора миллиона жителей. Что мы, 10 тысяч любителей футбола не найдём?

— Найдём, наверное.

— Найдём. И мы не покупаем африканцев, от академии пляшем. Конечно, если мы как Шипулин в своё время Тетюхина 16-летнего привёз, и он стал символом города, то и нам можно из других академий привлекать, даже невзирая на цвет кожи. Вот народная команда по-настоящему.

И я вам скажу, что как только власть в стране перестанет давать бездумно деньги на футбол, когда закончатся безумные бюджеты в «Зените», в условном «Енисее», столько историй в футбольном мире, где просто спускаются деньги, или пилятся… Как только будет везде единая ситуация, вот тогда начнётся менеджмент, тогда начнётся футбол. А сейчас всем выгодно ехать туда, где есть дурные деньги. Где их можно заработать, вообще не выкладываясь.

— Пока там так, тут молодёжь и не останется больше, чем на год, за 15 тысяч. Это же не меняется одним «Салютом». Это меняется системно.

— «Чертаново» уже этот путь проделали.

— Но у них же академия мощнейшая, вы же сами говорите. А у нас академия, в которой половина боксом занимается.

— Что значит мощнейшая? «Чертаново» — это, в первую очередь, руководители. Два человека, которые всё сделали. Да, понятно, это Москва, условия чуть другие, классный чемпионат Москвы, в котором академии между собой играют. Но туда взяли академию Ростова, Казани, кстати. Можно было бы попроситься тоже, опять же, если бы финансирование было. Чтобы молодёжь играла в открытом чемпионате Москвы.

— Хорошо, тогда мы подошли, наверное, к самому неприятному вопросу — про отношение к футболистам. Во-первых, я правильно понимаю, что для экономии футболисты на выездные матчи как правильно приезжают ночью?

— Нет, абсолютно. Для какой экономии? Мы всегда едем заранее. Стандартный выезд: мы выезжаем рано утром, за день до игры, день в дороге, приезжаем вечером, ночуем, просыпаемся, не спеша завтракаем, делаем зарядку, свободное время, вечером следующего дня они играют. Наверное, было бы правильнее ехать поездом, ребята были бы чуть лучше готовы, а самое оптимальное — летать самолётом. Но на это у нас денег нет, мы даже поездом ни разу не ездили.

— Кажется, самое крупное поражение, которое мы потерпели при вашей работе, это было 7:0 от «Химки-М». Давайте я расскажу, что было по моей информации, а вы скажете, так это или нет.

Во-первых, команда приехала ночью. Во-вторых, матч был в 13 часов дня, потому что вечером в этот день играл «Спартак» московский с «Зенитом» в Москве, и вы с Вадимом Старковым очень хотели попасть на матч, потому что вы оба очень любите «Спартак».

И поэтому изначально люди из «Салюта» договорились с людьми из «Химки-М», чтобы сыграть в обед. Команда оказалась совершенно не в состоянии играть, и мы проиграли молодым парням из «Химки-М» со счётом 7:0. Команда уехала домой, а вы с Вадимом пошли на «Спартак», который, к сожалению, проиграл 0:1. Что из этого правда, а что нет?

— Правда — 7:0. Правда то, что «Спартак» проиграл.

Но как вы себе представляете, что я могу повлиять на время начала гостевой игры? Есть наша доля вины, мы много разбирали эту ситуацию, потому что она вопиющая. Наложилась масса факторов, которые в итоге вылились вот в такое поражение.

Что я бы себе в вину поставил? «Химки» попросили нас перенести матч с субботы на воскресенье. Мы дали добро, не увидели подвоха. На самом деле, что было: если бы мы играли в субботу, состав «Химок» был бы ослаблен тем, что лучшие футболисты были бы привлечены на замену основной команды. В итоге мы дали возможность «Химкам» сыграть более сильным составом.

Опять же, этот сильный состав можно обыгрывать, это всё равно не Месси, это те же ребята, которые чуть лучше, чуть хуже, и на 7:0 это не катит. Конечно ошибка: можно было бы упереться, сказать «ни в коем случае», не просто так они просили, это да.

По поводу того, что поздно приехали, что-то было с автобусом, не помню, или с питанием, чисто техническая заминка. Автобус вообще сложно найти летом: они все туристов возят в Крым, на Кавказ.

— А вы у разных берёте?

— Конечно. У нас нет своего автобуса. Есть автобусы, которые больше нам нравятся, в них спать удобнее, но их может не быть. Поэтому берём, какие есть. Не помню, то ли он медленно ехал, старый какой-то был… Что-то было такое, приехали поздновато. Но, Владимир: любой человек, который к спорту ближе, знает, что это ну 5%, 10% [успеха]. Если посмотреть на тот период, то мы тогда «плыли» месяц-полтора. Загружались регулярно, это был самый тяжёлый период у команды.

Мы хорошо, очень хорошо начали в прошлом сезоне, в Кубке далеко продвинулись, и потом, начиная с домашнего поражения «Факелу»… Обидное поражение, «Факел» был не так хорош. Мы повели в счёте, могли его пройти и привести в Белгород команду Премьер-лиги. Но у самих не получилось, дальше попали в яму. Это была и эмоциональная яма, и функциональная. Это не один матч был, мы с тренерами долго разбирались, в чём причина. Это наш опыт, у нас молодой тренерский штаб, были сложности.

Image for post
Image for post

— То есть это «Химки» изначально инициировали перенос игры?

— Да, от них пришла просьба перенести на день.

— А время матча 13:00?

— Они нам поставили дневное время матча, но они тоже никогда не играли в 13:00.

— То есть вы не только согласились на перенос на день, но ещё и согласились на обеденное время. А обеденное время — это вообще…

— Команды же обе играют, все в одинаковых условиях.

— Нет, и всё-таки. Роль «Спартака» в этом была или нет?

— Я не знаю, почему «Химки» предложили это время.

— Возможно они тоже хотели посмотреть «Спартак»?

— Может быть. В принципе я вывод какой сделал: не надо было соглашаться. Но опять же, сегодня ты ответил отказом, завтра тебе отказали в чем-то, когда у тебя будут причины. Мой вообще принцип — за спорт. Можно играть со слабыми «Химками», но у нас нет задачи… Опять же, мы сезон вытянули на четвёртом месте, а «Химки» где-то на десятых строчках остались (11-ое место). Сезон показал, кто чего стоит. Да, это наши ошибки управленческие. Наш опыт. Опять же, ребята окунулись в 7:0, тоже полезно.

— Я понимаю, 7:0 у всех бывает. Вопрос об отношении изначально. То есть если действительно команда поехала, чтобы её руководители могли посмотреть «Спартак» — «Зенит», то согласитесь, что это некрасиво.

— Да о чём вы, Владимир? О чём вы говорите?

— Окей. На каких условиях вы работаете в клубе? Вы получаете процент или зарплату?

— У меня стабильная зарплата.

— Сколько, если не секрет?

— 100 тысяч рублей.

— А в команде есть какие-то задержки по зарплате сейчас?

— Нет.

— Но были моменты, когда игроки несколько месяцев не получали зарплату?

— Да. И никто не получал.

— Власти деньги не давали? От чего это зависело?

— Я не мог найти источник финансирования.

В первый год власть помогала найти спонсоров. Искали деньги из внебюджетных источников. Но стабильности не было никогда. Так, чтобы я мог смело сказать приезжим приходите к нам играть, гарантировать им что-то, не было. Я не могу им обещать, что год буду платить зарплату без каких-то проблем. Каждый день эти два года у меня в голове стоит проблема: где найти финансирование?

— А зачем вам всё это вообще?

— Хороший вопрос. Сейчас если я пойду и скажу «заберите», это будет слабостью. Если уж взялся — тяни. Пока мне не скажут окончательно «всё, денег нет, до свидания», я буду работать.

— Но вы же не тянете.

— Я не тяну как кто?

— Ну вот мы говорили про актив ваш за два года. Главным активом вы назвали то, что вы сохранили клуб.

— Я уйду — и он закончится. Вы к этому подводите? Я думаю, что он закончится, если сегодня я уйду. Я не говорю, что я единственный, просто кто сюда пойдёт? Если будут кого-то искать, то ради чего? Ради этой зарплаты в 100 тысяч? Я, кстати, уже дал задание, чтобы мне снизили её в два раза, она мне не нужна. Я не за этим сюда пришёл.

— А вы спонсировали изначально клуб?

— Я и спонсировал, и спонсирую. А как он сейчас живёт?

— Что с детским футболом у нас?

— Да, луч света в тёмном царстве должен быть, а то у нас один негатив. Сегодня реализуется федеральная программа по строительству крытых футбольных манежей, 25 по стране, и наш регион попал в эту программу. В Юго-Западном микрорайоне начато строительство полноразмерного футбольного крытого манежа. Это даст возможность детям и нашим футболистам заниматься круглый год.

Мы не ездим на сборы, у нас нет средств. «Энергомаш» каждый год ездил в Кисловодск, «Салют» в хорошие времена ездил в Турцию, а мы никуда не ездим. Мы тренируемся зимой в песчаном ангаре, в зале Технолога, бегаем по снегу, в Сосновке. В этом году повезло, зима была хорошая, правда чемпионат не стартовал, к сожалению.

А это будет манеж, где круглый год можно будет заниматься футболом. Ведь самое важное — это количество касаний футболистом мяча. Почему наши дети проигрывают европейским? Там количество касаний несопоставимо больше. В детском возрасте на всех тренировках у мальчика должен быть свой мяч, как можно больше он должен с ним проводить времени, до уровня рефлекса доводить все технические действия. А мы в этом аспекте сильны уступаем. И, соответственно, посмотрите на технику наших футболистов и европейских. Небо и земля.

Есть примеры: здесь мальчик в 13 лет не попадает в основной состав, у родителей есть возможность отправить его в Барселону. Не в основную академию, там 27 лиг в Каталонии! Там каждый ребёнок футболом занимается. Год там поиграл, приезжает потом — и уже на голову выше тех ребят, из-за которых в состав не попадал. И говорит: у нас пять дней тренировок, шестой — игровой. Два часа мы с мячом, каждый день. Настолько много всего, совсем другой футболист получается. Поэтому крытый манеж очень сильно поможет. И даже той же академии, у них автобус есть, чтобы добраться. Возможности создаются, спасибо госпрограммам, это очень здорово.

— Давайте зафиналим: когда у вас был последний разговор с Евгением Савченко про футбол?

— Это было в конце сезона. С Евгением Степановичем лично общались. Я отчитался, что мы заняли четвёртое место. Потом была пауза, а потом коронавирус, какой уж футбол?

— И что он сказал?

— «Хорошо». Надо отдать должное, что меня удивило с самого начала, с первого разговора о футболе, он, как и всегда, как и во всём, очень хорошо понимает тему. Когда я ему сказал, что клуб надо выводить на самоокупаемость, он меня сразу спросил, по какому варианту я пойду. Я перечислил все варианты, в том числе подготовку футболистов на продажу. Он прекрасно понимает, как работает любая индустрия, чем он всегда и отличался, почему такая эффективность. Он одобрил этот путь развития. Сказал, что команда должна быть, пусть будет, идите работайте.

— А был такой вариант, что команды могло не быть? Я не про тот момент, когда вы взяли её, а вообще, у него в голове есть такой вариант?

— Я не знаю, что есть в голове у Евгения Степановича (смеется), я бы мечтал знать об этом. По мне, это уникальный менеджер. Пока ещё многие этого не понимают, но время, я уверен, рассудит. Но я думаю, что губернатор не допустил бы исчезновения главной команды.

Я думаю, что экономически сильная и устойчивая область должна иметь клуб как минимум в ФНЛ. Может быть надо проявить немного терпения, и всё будет?

Главное медиа о городе

Get the Medium app

A button that says 'Download on the App Store', and if clicked it will lead you to the iOS App store
A button that says 'Get it on, Google Play', and if clicked it will lead you to the Google Play store