«Нам не стыдно за свою застройку». Большое интервью депутата и бизнесмена Максима Егорова «Белгород №1»

Главный редактор «Белгород №1» Владимир Корнев спросил у депутата Белгородской областной думы и руководителя одного из крупнейших местных застройщиков про то, что стыдного и не стыдного он делает на двух своих работах.

Image for post
Image for post

— С момента нашего последнего общения вы успели прийти в горсовет, а из горсовета в облдуму. Сейчас вы председатель комитета по ЖКХ. Что это означает на практике?

— Я воспринимаю это как работу. По количеству затраченного времени для меня это сейчас — основная работа.

Депутатскую деятельность я подразделяю на два направления. Первое — это сама законодательная деятельность. Через наш комитет проходят законодательные инициативы, мы стараемся отредактировать [их] каким-то образом, разговаривать, в том числе и с профильными департаментами, которые вносят проекты, и с прокуратурой, со всеми заинтересованными лицами. Второе направление, может быть, наиболее важно. Мне кажется, задача депутата любого уровня — это налаживание коммуникаций и связей между нашими гражданами и исполнительной властью. Даже нам не всегда легко найти общий язык, попасть на приём и переговорить. Мы встречаемся на официальных приёмах, стараемся встречаться и в районе, и с городскими депутатами, ко мне люди спокойно записываются и приходят. У них есть ряд вопросов и претензий к исполнительной власти. Мы пытаемся через нас ускорить процесс решения проблем наших граждан.

— К кому последнему из властей вы не смогли попасть?

— Попадаем к каждому чиновнику. Насколько я знаю, и городские депутаты, и областные это осуществляют. Но в реальности этот процесс занимает время. У каждого чиновника есть часы, когда он встречается с депутатами. Там вопросов не возникает.

— Ещё раз: вы говорите, что у вас проблемы возникают иногда с допуском в высокие кабинеты. Вы можете назвать человека, к которому сложнее всего было попасть за последние полгода?

— По персоналиям такого нет, чтобы кто-то избегал встреч. У любого чиновника, руководителя департамента, начальника отдела или главы города есть в течение месяца часы, когда он должен встретиться с депутатом, если у того есть желание. Поэтому нет смысла отказывать во встрече.

— Хорошо, с кем последним вы встречались вот на такой рабочей встрече как депутат облдумы? Может быть, озвучите, какая тема была?

— Поскольку у нас департамент профильный, в разрезе ЖКХ и строительства, мы с Евгением Глаголевым (начальником департамента строительства и транспорта — прим. Б1) встречаемся два раза в неделю точно. Есть консолидированные решения от депутатов самых разных фракций, которые мы хотим обсудить с департаментом. Это касается и законопроектов, которые они вносят, а мы не всегда с ними согласны, или с цифрами, которые они предлагают «сделать» — и нам приходится разговаривать. Областной департамент строительства, на мой взгляд, самый адекватный департамент в плане общения. Главное — это прийти, обсудить с Евгением Сергеевичем. В 90% случаев они идут навстречу.

— А самый неадекватный?

— Некорректно такой ответ давать.

— Хорошо, есть такой департамент, к которому больше всего претензий?

— Я бы отметил в положительном ключе департамент строительства.

Image for post
Image for post
Максим Егоров, замгубернатора Ольга Павлова и ректор БГТУ Сергей Глаголев (слева направо)

— Окей, вы дипломат. Вы говорили, что в Белгородской области приоритет ИЖС, многоэтажки не приветствуются властями. Как это соотносится с тем, что вы сказали? Во-первых, как я понимаю, за это отвечает департамент строительства, и он, по вашим словам, самый лучший. Во-вторых, вы депутат областной думы. Не возникает у вас противоречий, что вы выступаете как представитель компании ДСК и как, по сути, законодатель?

— Первая часть вопроса исходит из прошлого ответа. То, что я описывал с Евгением Сергеевичем [Глаголевым] или с кем-то ещё, это депутатская деятельность. Она не связана с нашим бизнесом. Мы родились и выросли в этом регионе, поэтому подстраиваемся под ту политику, которой региональные власти придерживаются. Политика Белгородской области направлена на развитие и строительство ИЖС. Такой опыт невозможно повторить каким-то регионом. Особенно это важно из-за наличия в областной собственности земельных участков. В большинстве регионов нет такого банка земли, которую можно на льготных условиях жителям регионов предоставлять.

Если перевести вопрос в бизнес-плоскость, нам ёмкости рынка, на которых мы присутствуем, в регионе достаточно. Область даёт от миллиона до миллиона двухсот квадратных метров жилья — из них 80% составляет ИЖС. Есть доля рынка, не представляющая ИЖС, мы в ней участвуем. Если бы нам сильно хотелось расти, мы бы могли в той ёмкости рынка развивать своё участие. Сейчас там наша доля рынка — порядка 20–25%. «У вас есть в запасе ещё 70%, пожалуйста, растите». Мы не способны этот рынок охватить.

С точки зрения бизнеса, для нас не возникает противоречий, что политика Белгородской области направлена на ИЖС. [Если бы было иначе], у нас бы было больше многоэтажного строительства и больше застройщиков.

— Вам не нужно больше площади и возможностей?

— Нет, для ведения нашего бизнеса в Белгородской области сегодняшних условий достаточно.

— Я ошибаюсь, но в ответе на вопрос «Абирегу» у вас было определённое недовольство, когда вы говорили про это всё?

— С точки зрения бизнеса, нет. С точки зрения региона, скоро будет неизбежное падение по вводу жилья, особенно многоквартирных домов, из-за изменения законодательства, которое произошло 1 июля — это изменение финансирования и эскроу-счёта. Белгородскому региону это не грозит, потому что ставка сделана на ИЖС. Для региональных властей это огромный плюс.

— Ваша специализация как депутата — это строительство, ЖКХ, транспорт и связь. Давайте пройдёмся по каждому, желательно с короткими и содержательными ответами.

По строительству: моё ощущение, что одной из главных проблем в Белгороде является деятельность вашей компании. Покажу сейчас два примера: ЖК «Парковый» и «Гостёнский».

Image for post
Image for post

Моё (сугубо дилетантское ощущение), что от этого веет эстетическим ужасом. Просто очень плохо выглядит.

Два коротких вопроса. Во-первых, на какие практики вы ориентируетесь при строительстве домов? И наверняка же у вас есть какие-то ещё планы, чего нам всем ждать? Во-вторых, вы говорите часто о том, что в Белгородской области большая процедура согласования таких проектов. Получается, что мои дилетантские претензии должны быть не только к вам, но и к властям, которые согласовывают всё это?

— Районы, которые застраиваем, которые вы предоставили в виде фотографий — их концепция разработана не нами как застройщиком. Она в целом разработана и утверждена на несколько лет вперёд. Мы уже подстраиваемся в своих проектах. У нас здесь нет широкого поля деятельности в изменении внешнего вида строительства.

— Те дома, которые я сейчас привёл, они изначально навязаны вам авторами концепции?

— Да.

— Кто автор концепции? Местное управление архитектуры?

— В своё время разрабатывала концепцию этих микрорайонов, утверждала, в том числе и на публичных слушаниях, областная архитектура.

— Но ведь ЖК «Парковый», например, это не микрорайон. Это отдельный по сути функционирующий жилой комплекс. Или это считается комплексной застройкой?

— Это целиком микрорайон, макеты которых представлены. (Егоров приглашает Корнева в коридор офиса ДСК, где выставлены макеты застройки). Микрорайон «Гостёнский», его концепция строительства уже утверждена на несколько лет вперёд.

— Возьмём эти два дома на Богданке. Получается, вам дали много лет назад вот эту картинку и сказали: «Максим Евгеньевич, нужно построить вот так». Да?

— Дали концепцию. [Дали] эту свечку, с учётом тех же замечаний, которые возникли у горожан к внешнему облику, к самим линиям фасада. Мы попробуем [концепцию] изменить и переубедить [чиновников]. Но в целом, это останется скорее всего в таком ключе. Это стекло в совокупности с керамогранитом.

— Вы можете сказать, что областное управление архитектуры дало вам эту картинку, и у них не было никаких вопросов по тому, что вы построили в итоге?

— Не тем управлением и не тем департаментом, которые существуют сегодня. Это было много лет назад сделано. Сегодняшний подход департамента архитектуры, в целом, иной. Они изменили подход на законодательном уровне. Нет какой-то организации, которая принимает единоличное решение по строительству или концепции развития города. Это и городская администрация, и областная администрация, и областной департамент строительства и архитектуры.

Сейчас любая архитектура, любое здание, которое в Белгороде и вообще в области строится, помимо согласования местных властей, требуют прохождения [процедуры анализа] архитектурно-градостроительного облика с кучей замечаний, с соблюдением градостроительных норм, в том числе и фасадов, и всего остального. И они вправе что-либо изменить. Сложность в этом микрорайоне возникла в следующем: мы можем изменить архитектуру, то есть линии, но очень сложно будет сюда посадить здания [сейчас].

— Естественно. Ладно, если отталкиваться не от того, что это вы строили и вам дали, как вы оцениваете вообще этот проект и то, что получилось?

— По пятибалльной шкале оцениваем на четыре балла.

— Вы считаете, что это, в целом, красиво?

— Я считаю, что неплохо. То же самое и «Гостёнский».

— Просто интересно: вы смотрели, что Варламов говорил про «Парковый»? Он сказал, что это полное убожество.

— Ну, у него есть собственное мнение. Было бы хорошо с ним конкурировать в реализации каких-то его проектов, чтобы они сделали что-то иное, и мы бы сравнились.

(разговор вновь переходит в кабинет Егорова) Я просто не понимаю. Если вы, конечно, искренне считаете, что это неплохо — вопросов нет. Но ведь если вы говорите о том, что это вам навязали, грубо говоря, то вы могли сказать так: «Мы сделали то, что нам дали. Мы капиталисты». Это было бы честнее, на мой взгляд.

Если сейчас запустить вопрос — красиво ли это — я понимаю, что очень много людей — непрофессионалы. Но мне кажется, что процентов 80 точно сказали бы тоже самое, что я и Варламов. Вам не кажется, что это проблема? Имя ДСК на десятилетия вперёд будет связано с этой застройкой.

— Мы не считаем, что за эту застройку нам стыдно, что мы будем за неё позориться. Всегда можно сделать какой-то проект лучше. Мы не считаем, что мы его плохо реализуем. Более того, [мы считаем, что если] продукт востребованный, значит мы его делаем так, как необходимо нашим покупателям.

— Не считаете, что странно говорить о востребованности дома, который находится в самом центре города, и окружает его Центральный парк? По-любому эти квартиры раскупятся. Так или иначе.

— Количество предложений на рынке и количество покупателей непропорционально. Сегодня у человека есть обширный выбор, что и где ему покупать в любом районе города.

Image for post
Image for post

— По строительству ещё один вопрос тогда. «Умный перекрёсток» на Спутнике, который обошёлся в 60 млн рублей и развяка на Чичерина, которая в 13 раз дороже. Вновь вопрос дилетанта: не лучше было бы таких вот перекрёстков сделать в 13 раз больше, а не строить одну развязку?

— Я не могу дать сейчас финансовую оценку, потому что нужно видеть проект и сметы. Дорого или дёшево это в сравнительном анализе.

— Я к тому, что там можно было тоже построить «умный перекрёсток» и ещё в десяти местах вместо развязки.

— Я знаю, что когда принимается решение по развитию транспортной системы, департамент не исходит из каких-то эмоциональных решений. То есть там занимаются институты, которые делают анализ по пропускной способности, и исходя из этих рекомендаций, выстраивается политика развития транспортной системы. Я знаю, что решение не принимается кем-то единолично. Это совокупный труд, научно обоснованный: строительство развязки или узла. Финансовую оценку я сейчас дать не готов. Нужно с цифрами поработать, чтобы понять, где соответствует действительности, что лучше и дешевле.

— То есть у вас, как у депутата, вопросов не возникает по тому, сколько стоит развязка?

— Нужно смотреть её технологическую направленность. Если перекресток умный улучшает транспортную разгрузку на 10%, а развязка улучшает её там на 50 или на сколько-то, или там на годы вперёд. Наверное, целесообразнее сделать развязку. Нужно посмотреть обоснование.

— Вы примерно так же готовы ответить на то, что нас ждёт в связи с «Ареной Белогорья» и возможным транспортным коллапсом на Харгоре?

— Экспертную оценку с ареной в плане загрузки транспорта я не дам, потому что я, честно говоря, не знаю планы развития транспортного узла в этом месте, как их видит департамент строительства вместе с архитектурой. Знаю, как они относятся к транспортной системе — с научным подходом.

— А у вас [в комитете] не обсуждался этот вопрос? Вам не кажется это странным, что главный объект последних лет, который сейчас возводится бешеными темпами, не обсуждался на главном законодательном уровне региона?

— Это не законодательная инициатива, и законодатели не должны вмешиваться в процесс принятия решения исполнительной власти. Должны, если люди против были на публичных слушаниях или есть обращение от жителей, тогда безусловно депутаты должны вмешиваться и какому-либо объекту препятствовать или иметь претензии к профильному департаменту по тем или иным действиям. В отношении арены, честно говоря, я не получал и не слышал возмущений по её наличию или выбору места строительства.

— Получается, что просто не было повода для обсуждения, потому что не было критики.

— Да, не было повода законодательной власти вмешиваются в действия исполнительной власти.

— А как вы вообще измеряете уровень критики? Не об «Арене Белогорье», а в принципе? Был ли какой-нибудь за последний год какой-то вопрос, где бы вы увидели: «О, критика, надо обсудить». И это произошло?

— Да, безусловно. Особенно текущая мусорная реформа и поднятие тарифов. Это видно через реакцию людей. Мы доступны, мы видим возмущение людей и в социальных сетях, и что нам пишут, и вживую обращаются, и какая реакция во дворах на то или иное событие. Конечно, нам приходится реагировать.

— Именно из-за критики людей это обсуждалось?

— Обсуждалось неоднократно и до начала реализации реформы на территории Белгородской области, и в процессе реализации. Более того, несколько раз собиралась депутатско-экспертная комиссия, на которой представители профильного департамента выступали, объясняли и рассказывали, как это будет реализовываться для того, чтобы мы могли разговаривать с нашими гражданами.

Василий Николаевич Потрясаев, ещё возглавляя областную думу, вплотную занимался этим вопросом и многократно его поднимал, собирал отдельно взятые комиссии комитета со всей общественностью много раз. Как это лучше сделать? Какие нужны изменения и какие права мы имеем как регион, чтобы внести в изменении мусорной реформы, которая идёт с федерального уровня?

Как сейчас вы вообще оцениваете реформу?

— Мне кажется, что очень тяжело. Это не проблема нашего региона. Она сложно протекает по стране. Её реализация. Концепция, может быть, и верна. Проблемы с полигонами и с вывозом мусора назрели по всей стране. Их необходимо решать. Но реформа идёт очень тяжело.

— По транспорту: кто виноват в том, что только в 2019 году у нас появилась «Единая транспортная компания»? А до этого очень долго, буквально с начала нулевых происходил хаос.

— Мне очень сложно сказать, кто виноват, а кто не виноват. Главное, что на текущий момент опять-таки исполнительная власть, прислушиваясь к запросам населения…

— Но 10 лет или больше об этом говорилось на самом высоком уровне. Губернатор в 2002 или 2003 году в первый раз сказал, что пора заканчивать с этим беспределом.

— Я не могу ответить, кто виноват, а кто не виноват. Мне сложно сформулировать.

— Вы согласны с тем, что не учитывая ошибки прошлого, невозможно построить будущего? Мы же не можем вот так жить 15 лет, например, потом на 16-й что-то случится хорошее, и мытакие: «А, 15 лет, ну окей, это был просто процесс, не знаем, кто виноват». Вы так рассуждаете, получается?

— Совокупность транспортных проблем очень длинная, тяжёлая, чтобы однозначно дать оценку действиям властей за 5- или 10-летний период.

Мы помним, что городские власти в своё время обновили троллейбусный и автобусный парк, много-много лет борются с нелегальными перевозчиками. Не всегда успешно, но в целом поступательные движения происходят. Я не могу сказать, что эти годы были периодом какого-то беспрерывного упадка и застоя, и никто из областных властей или городских властей не занимался этим вопросом.

Произойдёт ли кардинальный прорыв сегодня с тем, что делать с транспортом? Я надеюсь, что да. Сейчас реакция властей стала более быстрая на запросы населения, в основном, из-за развития общедоступных СМИ, публичных пабликов и аккаунтов. Власть вынуждена реагировать более требовательно к запросам населения.

— Раз вы не видите претендентов, кто виноват. Я предположу, что, возможно, и вы тоже. Потому что о тех же нелегалах законопроект, поправки в него, позволяющие их приструнить, принят совсем недавно. Назревало долгие годы, а реализовано было только сейчас.

— Это на законодательном уровне принималось неоднократно. Но каждый раз либо прокуратура областная, либо Российской Федерации, а в крайних случаях это доходило до арбитража, когда решение законодательных органов в Белгородской области оспаривалось как не соответствующее федеральному законодательству.

Сегодня Белгородская область является одним из главных двигателей в борьбе с нелегалами, в том числе обращения на федеральный уровень для изменения федерального законодательства и поправок, чтобы было правовое поле для борьбы с нелегальными перевозчиками и наказания их большими штрафами. Чтобы для людей было реально невыгодно этим заниматься.

— По всем этим направлениям, о которых мы с вами поговорили, принимаются законы. Я так понимаю, что большинством поднятых рук в областной думе: большинство депутатов голосуют «за», значит он принят. Я не знаю, была ли такая ситуация, что «Единая Россия» не вся голосовала за то, что принималось. Или такие ситуации были?

— Были, когда не все члены фракции голосовали за тот и или иной проект.

— Какой?

— Если нужно, мы поднимем и статистику.

— Вы помните, что такие были?

— Были, 100%.

— Вы помните сейчас, но не хотите говорить. Почему?

— Я не помню сам законопроект. Я помню, что такие случаи были.

— А в принципе — это же нормально, [когда внутри партии не все поддерживают одно решение]?

— Тут довольно спорный вопрос. Есть законодательная власть, она построена либо на партийной системе, либо есть независимые кандидаты вне партии. И если фракция КПРФ, ЛДПР или какая-то ещё принимает концептуальное решение для себя, что тот или иной законопроект с точки зрения фракция или партии поддерживается, то партийная дисциплина должна соблюдаться.

— Должна почему?

— Или тогда вы не должны входить в партию. Когда вы избирались, вы шли под эгидой какого-то флага и общих ценностей партии «Единая Россия», КПРФ или ЛДПР. Когда в процессе вашей деятельности сама партия поддерживает идею или законопроект, вы как член партии должны, на мой взгляд, [должны за него голосовать].

Такого нет на каком-то законодательном уровне. Если вы являетесь членом какой-то партии, и партия решает голосовать за тот или иной законопроект, то необходимо этому придерживаться, если это не противоречит вашим моральным принципам или персональным обязательствам перед избирателями.

Image for post
Image for post

— Можно ли сказать, что если вы завтра проголосуйте не так, как партия, то послезавтра вас не будет в партии?

— Нет, такого не произойдёт и не происходило за все эти годы.

— Как вы оцениваете популярность «Единой России» сейчас в обществе?

— У партии есть ряд своих сторонников и есть здоровая критика, которой она подвергается. У «Единой России» есть свой избиратель.

Раз критика существует, она обоснована. К этой критике нужно прислушиваться и на неё реагировать, перестраиваться. Это касается деятельности любой партии. На текущий момент у «Единой России» есть определенный рейтинг. У партии есть, с чем выходить к людям и не стесняться того, что было сделано за эти года. Есть вещи, за которые партия подвергается критике и будет или не будет терять свой электорат. Но это живой организм, и это права наших граждан: голосовать или нет. Каждый раз выборы будут показывать: партия двигается в правильном ключе или места партии займёт какая-то иная.

— Я даже поспорить с этим не могу, но вы не ответили на мой вопрос. Как вы оцениваете, если, условно, сейчас выйдем на улицу и проведём митинг в поддержку «Единой России», о котором оповестим заранее население. Сколько человек, хотя бы примерно, выйдет на этот митинг?

— Это субъективный вопрос. Не обязательно сторонники или члены какой-то партии готовы выходить на митинги. Я думаю, что текущий рейтинг «Единой России» составляет в диапазоне 35–40%.

— Это федеральный или региональный?

— Давайте останемся на региональном.

— Ещё одна цитата из вашего интервью: «Любые взаимоотношения бизнеса с властью никому не приносят радости. Всегда нужно кому-то что-то доказывать, обосновывать. Я не знаю случая, когда власти радостно принимали бы инвесторов, носили их на руках». Вы вообще больше бизнес или власть?

— На текущий момент большую часть времени занимает работа во власти, но в законодательной, не исполнительной. Это немножко разные вещи. Я бы не хотел быть чиновником и не пошёл бы работать чиновником.

— Вы не отвечаете на мой вопрос: вы больше бизнес или власть?

— Власть, но законодательная.

— Окей. «Мы не занимаемся точечной застройкой», — это тоже тема, набившая оскомину. Вам не кажется, что это просто вопрос терминологии? Я не эксперт, но ЖК «Парковый», это ведь тоже точечная застройка.

— Мы подразумеваем и считаем, что нет. Для меня точечная застройка, это когда возникает где-то отдельно взятый дом, для которого необходимо выполнять благоустройство, сети, озеленение, строительство паркингов и много чего, что соответствует требованиям градостроительного законодательства Белгородской области. Мы нигде не заходим со строительством одного отдельно взятого дома. Мы заходим с концепций развития большого микрорайона: выполняем и благоустройство, и сети, и дороги за свой счёт. Мы не собираем отдельно взятые сливки с одного места.

— Я говорю о том, что если есть существующая какая-то уже среда: дом, дом, дом и вот между этими тремя домами вы ещё свой домик, и ещё свой домик. Это точечная. А не точечная застройка — это на пустырях. Вы выходите в большое поле какой-нибудь и строите. Или я не прав?

— В нашем понятии нет. Если в терминологию смотреть, то когда мы выходим в поле строительства, у нас этих примеров было несколько, мы называем это комплексное освоение территории. Когда мы разговариваем с вами про «Парковый», то это развитие застраиваемой территории, с которой городским властям надо было что-то делать.

Таких много. Промышленная зона например. Это не собирание сливок, это освоение территории, которую подставили под строительство. Под строительством ещё понимается совокупность затрат для облагораживания этой территории.

— Каток «Есенинский». Вы готовы спустя годы признать, что это была большая ошибка?

— Это сложно сказать. Это не был бизнес-проект. На тот момент руководство компании из самых добрых и искренних побуждений делало каток, который будет эксплуатироваться круглогодично. В процессе эксплуатации мы выявили, что это осуществить крайне тяжело. Не так, как это рассказывалось в рекламных буклетах, как это преподносилось. И в целом по стране от покрытий с искусственным льдом постепенно все отказывались, в том числе отказались и мы.

Image for post
Image for post

— Я просто напомню, вы потратили миллион евро, как это заявлялось, на каток, который не являлся катком, который был представлен всем. Скорее всего, вы тоже не предполагали это. Я прав или нет?

— В текущем контексте вы правы.

— Я не говорю уже о том, как прошлые представители компаний общались со мной или с другими представителями СМИ и пытались выяснить проблему, но в целом компания сделала какие-то выводы по той ситуации? Может, был кто-то наказан?

— Насколько я знаю, внутри компании на тот период не было наказания. Это был некий просчет в выборе концепции.

— Я спрашиваю не о том. Вы потратили миллион евро на то…

— Что не удалось.

— Нет, вы сейчас пойдёте купите колбасу, думая, что это сервелат, а она оказывается докторской. Вы потратили 100 рублей, а она стоит 10 рублей. Тогда вы купили каток типа Super Glide, который не являлся им. Я об этом говорю.

— По правовой принадлежности к фирме производителю я не готов прямо сейчас ответить. Это, наверное, даже вам виднее. Вы реально в этом участвовали. Я могу ответить по тому, что в итоге получилось. То, что компания хотела реализовать — круглогодичный эксплуатируемый каток. Эта задумка не удалась. Деньги были потрачены самой компанией, её акционерами, неэффективно.

— Есть мнение, что ваши дома захватывает «территории Центрального парка». Как вообще вы в принципе относитесь к такой терминологии?

— Ни один из наших домов не приблизился по сравнению с предыдущими ни на сантиметр к парку. Там, где они находятся, существовали дома. Просто они были расселены, люди получили новое жилье, на их месте появились новые дома.

— Наверное, люди имеют в виду, что захват даже не этом, а в том, что дома стали выше. Получается, что эстетически парк воспринимается уже не так, как раньше: когда он как бы раскидывался, а сейчас он такой сжатый.

— Та концепция, которая разработана архитектурой, она как раз преследует эти цели.Там прослеживается некая такая стеклянная дуга, которая, когда будут закончены все дома, как видится архитектором, они не будут являться высотным обременением, а за счёт стекла впишутся в зелёной пейзаж, в том числе за счёт отражения. Это не каменная застройка многоэтажная.

— Как вы оцениваете нового председателя областной думы?

— К Наталье Владимировне [Полуяновой] отношусь с большим уважением. Я помню ещё в студенческие годы, когда многие занимались гуляниями, похождениями по заведениям или чем-то ещё, Наталья Владимировна тогда уже занималась политикой и молодежным правительством, поэтому её карьерный рост за все года был абсолютно последовательным и заслуженным. Это не человек, который появился из ниоткуда.

Она всю свою жизнь занималась той работой, к которой сейчас пришла. Она всесторонне развитый человек: занималась и молодежным правительством, и работала главы района, и замгубернатора, и сегодня представляет областную думу, и региональное отделение партии.

— Что вы думаете по поводу того, что в руководстве региона становится всё больше женщин?

— Я такую статистику не могу сказать, больше или меньше.

Мне кажется, вообще некорректное сравнение по какому-то гендерному признаку: мужчины или женщины. В целом омоложение кадров и в законодательной, и исполнительной власти, и на федеральном уровне — это замечательно.

— А если речь о губернаторе, вы тоже считаете, что было бы неплохо, чтобы у нас появился более молодой глава региона?

— Сложный вопрос, нужен ли более молодой или более возрастной. Там нужен человек, который будет приносить пользу региону и если посмотреть на всё, что сделано в регионе по сравнению со всей страной, мы нашему губернатору должны быть благодарны за то, что с Белгородской областью за все эти годы происходило. Он изначально, когда шёл на этот срок, говорил, что он будет заключительным и после него он не претендует на губернаторскую должность.

— У вас есть опасения по поводу того, что произойдёт после того, как он уйдёт, чисто с коммерческой точки зрения?

— С коммерческой — вообще нет никаких опасений, потому что законодательство Белгородской области выстроено предельно прозрачно, и та деятельность, которую мы осуществляем, не влечёт за собой какой-то личности.

Законы как раз направлены на то, что нет единоличного какого-то человека, который будет принимать решение. Та застройку, которую мы ведём, проходит огромный круг согласований, публичные слушания, и закрепляется законодательно, чтобы не было этих перекосов от мнения одного или другого человека. Поэтому с коммерческой точки зрения вообще не вижу никаких проблем.

— А политической?

— С политической мы с вами сможем рассуждать, только когда пройдут следующие выборы и [узнаем], кого мы с вами изберём. Мы должны выбирать того, кто будет приносить пользу нашему региону.

Всё зависит от нас с вами.

Главное медиа о городе

Get the Medium app

A button that says 'Download on the App Store', and if clicked it will lead you to the iOS App store
A button that says 'Get it on, Google Play', and if clicked it will lead you to the Google Play store