Кивает и молчит. Как проходил опрос мужчины, которого якобы пытал экс-начальник угрозыска Белгорода

Судебный процесс по делу Алексея Морозова наконец сдвинулся с мёртвой точки. Бывшего начальника уголовного розыска Белгорода судят по статье 286 УК РФ «Превышение должностных полномочий с применением насилия». По версии следствия, Морозов сломал три ребра подозреваемому в краже, чтобы добиться показаний.

Алексей Морозов (в центре) с адвокатами

В январе этого года у белгородки Анны Фроловой (имя изменено) дома из сумки пропали деньги — 60 тысяч рублей. Фролова обратилась в полицию, без сомнения утверждая, что это сделал Дмитрий Скурыхин. Он ремонтировал квартиру Фроловой, и в день пропажи был дома один.

Задержание Скурыхина было непростым: четверо полицейских несколько минут пытались скрутить мужчину. Тот оказывал сопротивление, вырывался и даже залезал под «Газель».

Наручники на подозреваемого полицейским удалось надеть только с помощью случайного прохожего, но Скурыхин продолжал упираться и кричать. В больнице он не отрицал, что сопротивлялся, и сам говорил о падении грудью на подножку автомобиля.

Но у следствия другая версия. Обвинение уверено, что рёбра Скурыхину сломал Морозов уже в кабинете — якобы последний садился на потерпевшего, когда тот лежал в позе «ласточка».

Меру пресечения Морозову назначили ещё в апреле, cудья Андрей Куриленко арестовал его на два месяца. Ход заседания подробно освещал «Белгород №1».

Однако позже областной суд отменил решение. Там посчитали недоказанным, что он якобы давил на свидетелей и бывших подчинённых. 9 и 11 декабря прошли первые судебные заседания по делу — репортаж Екатерины Ушаковой.

Уже в коридоре перед залом суда было заметно, что с потерпевшим Скурыхиным что-то не так. Он очень волновался, переминался с ноги на ногу и бродил по коридору, опустив голову.

В зале суда первым высказался обвиняемый Морозов. Когда очередь дошла до потерпевшего, стало понятно, что он не реагирует на вопросы судьи и не может на них отвечать.

Потерпевший, встаньте, пожалуйста, и представьтесь суду.

Скурыхин с трудом встаёт и молчит.

— Дима, представься суду, — просит мать Скурыхина Татьяна Сухарева.

— …

— Он только из больницы вышел, — объясняет Сухарева.

Он может участвовать в процессе?

— Ну, будет.

Будет-не будет — я не спрашиваю. Может ли он участвовать в судебном заседании? Дмитрий Викторович?

— …

— Судебная экспертиза заключила, что он может участвовать, — продолжает говорить за потерпевшего Сухарева.

— Дмитрий Викторович? Дмитрий Викторович, вы меня слышите?

— Дима, вот сюда смотри, — просит мать сына.

Дмитрий Викторович! — судья повышает голос.

— Даже не знаю, [что делать]. Он буквально неделю дома — лежал в психиатрическом диспансере. Наверное, ещё под действием лекарств, — продолжает рассказывать Сухарева.

Вы можете как-то попросить, чтобы Дмитрий Викторович нам представился?

— Дим? Дима, представься, пожалуйста: фамилия, имя, отчество.

Скурыхин молча стоит и не реагирует.

— Дима, ну ты чё? — отчаивается мать.

— Присядьте, пожалуйста, Дмитрий Викторович. Аккуратнее, не упадите.

Дмитрий Скурыхин с матерью

Тогда очередь представляться перешла к матери потерпевшего — его законному представителю в суде.

Личность Дмитрия Викторовича в силу видимых причин установить не удалось, — подытожил судья Куриленко, — о дальнейшем его участии в процессе есть определённые сомнения.

Судья попросил Сухареву рассказать о диагнозе потерпевшего:

«Сейчас диагностируют шизофрению. 21 год назад ставили диагноз “психоз”: тогда отец на его глазах убил бабушку. Сын месяц лежал в больнице, потом — сняли с учёта. До этого года с тех пор нигде не лечился и не принимал лекарства», — рассказывает Татьяна Михайловна про сына.

Перед объявлением перерыва суд спросил стороны о ходатайствах. Защита указала, что Сухарева не может представлять интересы Скурыхина в суде, потому что проходит свидетелем по делу.

Второе заседание началось с удовлетворения ходатайства стороны защиты. Суд попросил Татьяну Сухареву покинуть зал заседания. Чуть позже её снова пригласят — когда наступит очередь свидетельских показаний. Место Сухаревой заняла Анастасия Скурыхина, родная сестра потерпевшего.

Судья обращается к Скурыхину:

— Дмитрий Викторович! Дмитрий Викторович!

Скурыхин встаёт.

Дмитрий Викторович, не возражаете, чтобы вашим представителем в данном судебном заседании участвовала сестра?

Скурыхин долго не реагирует, но всё-таки согласно кивает.

Скажите, пожалуйста, словами. Ведётся аудиозапись, нам важно, чтобы вы говорили.

— Дим, ответь, пожалуйста. Дима!

Дмитрий Викторович, не волнуйтесь, успокойтесь. Скажите, есть у вас возражения или нет.

— Произнеси вслух «нет».

Еле слышно Скурыхин отвечает «нет».

Суд признал сестру потерпевшего законным представителем. После этого сторона защиты подала второе ходатайство: о проведении экспертизы состояния здоровья и возможности дальнейшего участия Скурыхина в процессе.

Мы видим препятствие в неудовлетворительном состоянии здоровья для дальнейшего рассмотрения дела. Молчание может быть расценено как уклонение от дачи показаний. Есть необходимость в проведении медицинской экспертизы.

Суд не увидел в этом срочной необходимости, хотя бы потому что в суде присутствует Анастасия Скурыхина. «Когда очередь давать показания дойдёт до Дмитрия Викторовича, тогда и вернёмся к этому замечанию», — подытожил судья.

Дмитрий Викторович, расскажите о себе.

— Дим, расскажи, пожалуйста.. Ты слышишь? Расскажи, где ты родился, имя своё назови.. Дим, ты слышишь? Не переживай, всё хорошо. (переходит на шёпот) Дим, ты слышишь? Дим? Я ничего не могу сделать, — с отчаянием заявила сестра потерпевшего.

Скурыхин с сестрой

Вмешался адвокат Морозова: «Мы видим, что участие потерпевшего сводится не только к тому, чтобы давать показания, но и отвечать на вопросы, чего он не может делать. Дмитрий Викторович не может являться полноценным участником процесса. На прошлом заседании он ничего не смог сказать вообще».

— А на этом смог, — ответила сестра.

Адвокаты Морозова обратились к суду с просьбой о помощи в получении распечатки телефонных вызовов с его служебного номера. Это поможет доказать, что в момент предполагаемого избиения Скурыхина Морозовым, последний разговаривал по телефону. Слово у суда попросил сам обвиняемый:

— На протяжении следствия нарушались мои права. Нарушен основной принцип судопроизводства — я не могу получить никаким образом телефонные сведения, которые мы хотели приобщить к материалам дела. Следствие отказало, и прокурор знает это. Дайте мне право на защиту, больше ничего не надо».

Суд не вправе принимать ничью точку зрения. Мы не можем помочь вам в получении телефонных разговоров, пока сторона защиты не предъявит отказ. У вас он есть? Нет.

Объявили перерыв.

По состоянию Дмитрия Скурыхина сложно представить себе, что он сопротивлялся четырём полицейским — в зале суда он с трудом стоит на ногах. Но сторона защиты утверждает, что именно при сопротивлении при задержании он и получил травмы.

Мы связались с потерпевшей по уголовному делу против самого Скурыхина. Женщина поделилась своей версией событий прошлой зимы.

Фролова купила квартиру, в которой нужно было делать ремонт. По объявлению в газете вышла на Татьяну, мать Дмитрия. Именно с ней потерпевшая договаривалась о цене и сроках.

На следующий день она приехала вместе с сыном, потому что они работают в паре. Скурыхин с самого начала показался мне странным человеком с заморочками: хочет — работает, хочет — уходит.

В первый день они поклеили обои в зале и позвонили, чтобы я приехала расплатиться. У меня без сдачи не было, мы договорились, что это будет аванс за кухню, — рассказывает Фролова.

Но на следующий день ни Татьяна Сухарева, ни Дмитрий Скурыхин ремонтировать кухню не пришли. Татьяна позвонила лишь через несколько дней. Сказала, что могут приехать через три дня, и приедут не вместе, а только сын. На следующий день Дмитрий остался в квартире один — в этот день пропали деньги и пакет конфет. Накануне, по словам Фроловой, он забрал все свои вещи и инструменты.

После того, как его задержали, было две очных ставки, на которых настаивала я. Он мог тогда разговаривать, отвечал на все вопросы — не знаю, почему сейчас молчит. Притворство — великая вещь.

Мне знаете, что сказали в полиции? «Он не признаёт свою вину, наверное, вы всё придумали и даёте ложные показания». Пропали мои деньги, а меня обвинили! Сумку потом мне передали (её брали для следственных действий — прим. Б1), деньги не вернули — а я даже не знаю, закрыли дело или нет. И в полиции никаких объяснений мне тоже не дали.

Главное медиа о городе

Get the Medium app

A button that says 'Download on the App Store', and if clicked it will lead you to the iOS App store
A button that says 'Get it on, Google Play', and if clicked it will lead you to the Google Play store