«Мы записались на прямую линию с Путиным. Но ребёнок не доживёт»

Ночью 4 июня в Алексеевке двое подростков получили сильные ожоги тела после того, как залезли на крышу локомотива. У одного парня оказалась обожжена четверть тела, но он отказался от госпитализации. У второго — 80% тела, и он, по словам родственников, восемь дней пролежал в больничной палате без необходимого лечения.

Двоюродная сестра пострадавшего Марина Будник говорит, что в Алексеевской ЦРБ просто нет оборудования и специалистов для таких пациентов, а с транспортировкой в белгородский ожоговый центр постоянно возникали какие-то проблемы. «Врачи не верят в то, что парня можно спасти», — уверена Будник.

После разговора «Белгород №1» с Мариной Будник в Алексеевскую ЦРБ приехали две бригады скорой помощи: частная и государственная. В соцсетях девушка написала, что врач-реаниматолог из областной больницы отказалась ехать в машине с больным.

«Утром [11 июня] белгородские врачи отказали в машине реанимации. Реаниматолог не захотел ехать без комбустиолога (специалиста по лечению ожогов). В алексеевской больнице Василий лежит уже восьмые сутки. Состояние у него улучшаться не будет, начинается гноение. Сейчас мы вызвали частную скорую помощь. Детская областная клиника согласилась его принять.

Ожоговый центр в Нижнем Новгороде отказал. Там сказали, что врач должен был оказать помощь в первые шесть часов [и принять решение о транспортировке]. Но он этого не сделал. Первые шесть часов он положил ребёнка под капельницу. Врачи ждали, что он вообще не выживет.

Image for post

На третьи сутки у него состояние стабилизировалось, но его никуда не перевезли. Завтра выходной, сегодня у нас последний день. У всех врачей выходные, никто не работает. Эти два выходных он просто лежал и умирал. Область не давала разрешения на перевозку, потому что выходной. Выходили [его лечить] только алексеевские врачи.

Сегодня утром сказали, что Белгород опять юлит и принимает всяческие меры, чтобы его не забирать. Нам говорят: «Смиритесь, он всё равно умрёт». Новгородские врачи сказали: «Ну и что, что у него органы внутри здоровы, он умрёт от заражения крови, подождите два дня».

Мы записались на прямую линию с Владимиром Путиным (она состоится 20 июня). Но это долго, ребенок не доживёт. В приёмную Савченко звонили, там сказали, что нашим вопросом уже занимаются.

В этот понедельник началось какое-то движение. В пятницу, как мы подали заявление в суд, жалобы в прокуратуру, следственный комитет и куда только можно.

Вчера нам сказали: «Доставляйте его в Белгород своим транспортом. В алексеевской больнице транспорта для таких пациентов нет». Мы согласились доставить частным транспортом. Потом позвонили белгородскому уполномоченному по правам ребёнка. Нам сказали, что вызвали реанимационный автомобиль из Старого Оскола. Мы отменили нашу машину, потом выяснилось, что руководство отменило свою и перенесло её на утро. С половины восьмого я в больнице. Вопрос решался два часа. В итоге мы ждём частную скорую.

Image for post
Первые четыре раза врачи из Белгорода приезжали в Алексеевскую ЦРБ на легковом автомобиле без оборудования для перевозки пациентов с сильными ожогами

В первый день врачи из Белгорода приехали на легковушке с надписью «медслужба». Это не реанимобиль, у них не было оборудования, и они явно не собирались его забирать.

На второй день ему стало плохо, на третий — состояние улучшилось. Он не под наркозом, не в коме, с ним можно говорить. На этой легковушке врачи приезжали к нему четыре раза. В последний раз они стали рассказывать о том, какое у него плохое состояние.

Конечно, он лежит на простой кушетке, переворачивать нельзя — у него 80 процентов ожогов тела. В Новгороде сказали, что 90 процентов и он вообще не жилец. Нужна была транспортировка в белгородский ожоговый центр.

После случившегося он самостоятельно пришёл домой, вызвал врачей, сам поднялся на третий этаж больницы и просил помощи. Он был в сознании, говорил: «Не подумайте, что мы что-то воровали и что-то плохое делали, мы просто хотели перелезть и всё».

Image for post
В обед за Василием прихала частная скорая и машина из областной больницы

В три часа это произошло, в половину шестого он был в реанимации. До девяти утра врачи чего-то ждали. За это время его можно было довезти в Белгород. Наверное, это не сделали, потому что посмотрели, что он сирота, и подумали, что он никому не нужен.

Заведующий отделением анестезиологии-реанимации детской областной больницы Сергей Мощенков в интервью «Бел.ру» сказал, что для подростка выделили отдельную диализную комнату со специальной кроватью, антипролежневыми матрасами, аппаратом искусственной вентиляции лёгких. Если состояние стабилизируется, его отправят в ожоговый центр.

По словам врача, ребёнок находился в шоковом состоянии, поэтому его не транспортировали раньше. «Обычно ожоговые больные как минимум трое суток выводятся из шока на месте, иначе во время транспортировки можно его потерять», — объяснил он.

В Алексеевской ЦРБ подросток получал «адекватное лечение в согласовании с комбустиологами и реаниматологами», он «не находился в лесу», пояснил журналисту Мощенков.

Начальник отдела организации медпомощи детям, службы родовспоможения Ирина Шишкина пояснила «БелПрессе», что тяжесть состояния не даёт транспортировать мальчика. «Но врачи делают всё возможное, чтобы его стабилизировать. И как только мы поймём, что он перенесёт транспортировку, мы его переведём. Скорее всего, это будет белгородская детская областная больница. Если потребуется, задействуем вертолёт», — заявила Шишкина.

На 15:40 11 июня мальчик оставался в больнице Алексеевки.

Главное медиа о городе

Get the Medium app

A button that says 'Download on the App Store', and if clicked it will lead you to the iOS App store
A button that says 'Get it on, Google Play', and if clicked it will lead you to the Google Play store